Actions

Work Header

Сердце моё — бескар

Chapter Text

Baar'ure {медики} вплотную занялись пациентами медпункта, изучая их медицинские файлы и готовясь перенаправить их в ближайший госпиталь. В это время прибывший Горан расспрашивал подростков, собирал их имена и названия кланов, информацию о том, где и когда они были похищены: большинство из этих ade {детей} ещё не доросли до “взрослой” брони, которая была лучше оснащена. У них не было встроенных комлинков, где обычно хранился их уникальный идентификационный код, и их невозможно было быстро пробить по базе без вести пропавших. Ситуацию усложняло и то, что Дозор Смерти обычно вырезал всех на своём пути, и не оставлял выживших, которые могли бы сообщить о похищенных детях.

Мерил чувствовал, что проблемы, свалившиеся на его голову вместе с подозрительным кораблём, ещё не закончились.

Обменявшись парой беззвучных команд со своими воинами, он вышел в коридор, чтобы не путаться под ногами в суматохе, которая царила в медпункте. Там его и Скирату подозвал пилот.

— Оби-Ван просил ещё кое-что вам показать, — он махнул рукой, прося следовать за ним. — Пойдёмте в трюм.

Мерил задержался всего на секунду, жестом подозвав к себе ещё одного воина. Оглядевшись, он убедился что другой член экипажа, Вос, по-прежнему оставался в медпункте: помогал медикам с информацией по операциям, которые они провели в дороге. Затем он надел шлем и размашистыми шагами догнал пилота, направляющегося в другую часть корабля.

— Это все ade? — спросил Мерил. Поняв по взгляду пилота, что тот не знаком с мандалорским термином, он переспросил на общем: — Это все дети?

— А, нет, — парень тряхнул волосами, — самые младшие сейчас с Оби-Ваном… — он сделал паузу, взгляд его на секунду расфокусировался, будто он смотрел куда-то вдаль, сквозь дюрасталевые стены корабля, — в каюте. Они, к счастью, физически были не в таком плохом состоянии.

Акцент на физическом состоянии не ускользнул от Джастера, но он решил отложить этот вопрос на время — adiike {маленькие дети} все равно должны будут отправиться на осмотр к baar'ure {медикам}, но сейчас они были слишком заняты другими пациентами. Вместо этого он перевел разговор на другую интересующую его тему:

— Оби-Ван — это третий член вашего экипажа? — спросил Мерил, пытаясь вытянуть хоть какую-то личную информацию из неразговорчивого пилота. Тот утвердительно промычал в ответ и открыл дверь трюма.

Трюма, который был забит оружием и бронёй.

Мерил застыл на месте. В трюме не было стоек для доспехов, но броня была методично рассортирована по комплектам. Взгляд Джастера забегал по наплечникам с грубо изображенным гербом Визслы, и по нагрудникам. Они были методично, аккуратно сложены, и в этом чувствовался опыт человека, не только знакомого с бронёй, но и привыкшего быстро экипироваться в не самых комфортных условиях.

Во всех доспехах отсутствовал центральный элемент, beskar'ta {железное сердце}, что говорило о знакомстве с мандалорской бронёй и сопутствующими обычаями. Броня могла перейти к новому владельцу, но отлитое из бескара сердце отправлялось со своим мандалорцем в последний марш. И интуиция подсказывала Джастеру, что эта традиция была соблюдена в точности.

Даже если те, кто допустил подобное отношение к детям, не заслуживали этой чести.

— Броня, добытая в бою, ваша, — сказал Джастер. Он склонил голову набок — что для мандалорца в шлеме было эквивалентом приподнятой брови. Тот, кто забрал броню павших противников, но извлёк из неё beskar’te {железные сердца}, обязан был это знать.

— Здесь многовато брони для трёх человек, — раздался сзади незнакомый голос.

Мерил резко повернулся. По внутренней связи он услышал, как тихо выругался Скирата.

В коридоре стоял незнакомый мужчина. На его элегантном лице играла лёгкая улыбка, едва заметная за аккуратно подстриженной бородой. У него на плечах сидел щуплый adiik {маленький ребенок}, может, лет пяти, а из-за спины выглядывали ещё несколько любопытных мордашек постарше.

— Su'cuy, Mand'alor {Здравствуй, Мандалор}, — одной рукой придерживая ребенка, другой он ударил себя кулаком в грудь в традиционном мандалорском приветствии, хоть из-за отсутствия брони это не производило того эффекта, который давал мелодичный звон бескара о бескар. — Ni Obi-Wan Kenobi niyc {Меня зовут Оби-Ван Кеноби}.

Смесь акцентов сбила Джастера с толку. В слове Mand'alor безошибочно слышался говор Сандари, но по остальной речи было понятно, что Кеноби учил язык не только в этом городе. Но особенно его зацепило имя: Кеноби словно на секунду перешёл на общий с узнаваемым Корусантским акцентом. Это так не вязалось с акцентами двух других членов экипажа, которые явно провели значительную часть жизни на Дальнем Рубеже, то Мерил на секунду растерялся. Он ответил на приветствие на автомате, но в голове его не было ни одной связной мысли, лишь озадаченный гул.

— Tion’gar Mand’alor {Вы Мандалор}? — хором загалдели adiike {дети}.

Дети отбросили свою настороженность с лёгкостью, что было неудивительно для их возраста, и толпой кинулись к Джастеру. Ребенок, что сидел на плечах у Кеноби, активно заёрзал, и мужчина торопливо опустил его на землю. Мерил присел, едва слышно выдохнул — слишком тихо, чтобы этот звук мог подхватить его вокодер, — попытался взять свои эмоции под контроль и вновь снял шлем.

— Su'cuy, adiike {Привет, дети}, — Джастер мягко улыбнулся и обвёл взглядом обступивших его детей. — ‘Lek, Ni Mand’alor Mereel {Да, я Мандалор Мерил}.

Его тут же завалили шквалом вопросов: правда ли, что он самый сильный и самый храбрый мандалорец? Умеет ли он драться с мечом? Когда они смогут носить броню, как он? Можно ли пострелять из его бластера?

Как только он отвечал на один вопрос, за ним тут же следовал новый, и Мерил продолжал говорить, позволяя детям с любопытством изучать его броню, но параллельно следил, чтобы никто не трогал его оружие. Бластеры были переведены в оглушающий режим, но он не хотел бы допустить случайных выстрелов в присутствии ade {детей}. С учётом их скромных размеров, даже оглушающий выстрел мог нанести серьёзный урон. Если дети пострадают по его вине, Мидж спустит с него три шкуры.

Послышался тихий, добродушный смешок, и Мерил поднял взгляд. Кеноби улыбнулся и тоже присел, чтобы оказаться с детьми на одном уровне.

— Adiike {Дети}, — мягко окликнул он. — Горан уже здесь. Идите к нему, Эни’ка вас проводит.

Дети, конечно, начали канючить, не желая покидать Джастера. Вполуха слушая, как Кеноби их уговаривает, Джастер начал рассматривать его получше.

Оби-Ван выделялся на фоне остальной своей команды, и дело было не только в ярких медно-рыжих волосах и вкрадчивом, вежливом голосе. В отличие от Воса и его пилота, чьей фамилии Джастер так и не услышал, Кеноби носил вещи в оттенках коричневого: высокие сапоги и узкие кожаные брюки (Мерил подавил совершенно непрофессиональный кульбит, который сделало его сердце, и не позволил своему взгляду задержаться дольше положенного), а поверх — широкую бежевую тунику, которая больше походила на пижаму и казалась совершенно неуместной. На ней виднелись пятна краски, некоторые из которых явно были отпечатками детских ладоней, и Джастер предположил, что Оби-Ван накинул первую попавшуюся вещь, которую было не жалко испачкать. То, что он отделался всего парой пятен краски, присматривая за шестью гиперактивными adiike {детьми} в закрытом пространстве корабля, вызвало у Джастера уважение. Его приемному сыну, Джанго, было десять, и шебутной пацан в одиночку не раз заставлял Джастера чувствовать себя слишком старым, хотя ему было всего тридцать пять. Кеноби же источал бесконечное спокойствие, и даже Мерил позволил себе немного расслабиться. Его плечи опустились, и он осторожно размял шею — напряжение в мышцах уже давало о себе знать лёгкой болью. Кеноби словно окружала тёплая аура, которая напомнила Джастеру о летних вечерах на Конкорд-Доуне во времена его юности, и…

Удивление Джастера не выдало ничего. Ни один мускул не дрогнул на его лице, не исчезла лёгкая расслабленность в плечах, и даже всплеск эмоций не просочился за его ментальные щиты.

Кеноби тоже был Kara’tigaanur’e.

Три члена экипажа. Трое отмеченных звёздами. Трое, достаточно сильных и тренированных, чтобы скрыть свои искры от мимолётного взгляда других Kara’tigaanur’e. Трое, что смогли без предварительной подготовки, брони и снаряжения уничтожить немаленький отряд Дозора Смерти, эвакуировать детей и проскользнуть мимо систем слежения Кельдабе.

Джастер не мог себе позволить, чтоб они стали ещё большей проблемой; однако то, как бережно, но непоколебимо Кеноби управлялся с adiike {детьми}, ощутимо приглушало его тревогу.

Дети наконец поддались уговорам Кеноби и переключили своё внимание на его пилота.

— И мне снова быть нянькой, — нарочито вздохнул Энакин, но глаза его смеялись. Было очевидно, что это его ничуть не утруждало.

— Уверен, ты это переживёшь, — сказал Оби-Ван, перейдя на общий (теперь его Корусантский акцент слышался как никогда отчётливо), встал и похлопал Энакина по плечу с абсолютно серьёзным выражением лица. Но затем уголок его рта дрогнул, и они дружно рассмеялись.

Джастер тоже выпрямился и подал сигнал одному из сопровождавших его verde {воинов}. Он проводил взглядом Энакина и ватагу adiike {детей}, которые уже начали наперебой что-то тараторить, совершенно не заботясь о том, что парень явно не понимал ни слова. Оби-Ван тоже смотрел ему вслед, пока Энакин не скрылся за поворотом. Когда он снова повернулся к Джастеру, на его губах играла лёгкая улыбка.

— Вы захоронили их с beskar'te {железными сердцами}, — сразу перешёл к делу Мерил.

— Elek {Да}, — подтвердил Кеноби с едва заметным кивком головы, снова перейдя на мандалорский.

— Они потеряли это право, — твёрдо сказал Джастер и невольно сжал руку в кулак. — Dar'manda… Ни один настоящий мандалорец не поступил бы так с детьми.

— Elek {Да}, — легко согласился Кеноби. — Но объявить их dar'manda при жизни имеет право лишь Горан — или Мандалор. Поэтому их сердца отправились с ними, — он криво усмехнулся. — Позволят ли им пойти в последний марш, теперь решать предкам.

Быть отвергнутым предками в посмертии было страшнее гнева соплеменников при жизни. Джастер не сдержал улыбки, хоть веселья в ней было мало. Он повернулся, бросив взгляд на разложенную вдоль стен броню. Было видно, что не вся она хорошего качества — такие вмятины оставались только на броне из чистой дюрастали или сплава с небольшим содержанием бескара, — но были комплекты, которые наверняка можно было переплавить в хороший бескаргам. Мерил вновь посмотрел на Кеноби, слегка наклонив голову в немом вопросе, и приподнял бровь.

Кеноби посерьёзнел и скрестил руки на груди. В отличие от Воса, чья серьёзность была мрачной — хмурые брови, плотно сжатые губы, напряжённые плечи, — Кеноби выглядел нарочито расслабленным, как гладь воды в тихом пруду.

— Если среди Haat Mando'ade есть представители их кланов, они имеют право забрать этот beskar'gam.

Кеноби сделал широкий жест рукой, указывая на броню. Хотя на многих наплечниках было изображен только герб Визслы, на некоторых виднелись символы других кланов. Многие из них были Джастеру знакомы: эта война действительно разбросала представителей семей и кланов по разные стороны конфликта. Были и те, что с бесспорно мандалорским упрямством держали нейтралитет. Но Мерил не ожидал такого глубокого понимания нюансов от aruetii {чужака} — особенно от наёмника.

Тем временем, Кеноби продолжил:

—Я и мои товарищи хотели выбрать броню из той, что останется. Если кто-то из Gorane согласится нам помочь. Боюсь, стандартный мандалорский beskar'gam мало подходит для других стилей боя, — заметил он с лёгкой улыбкой.

Джастера это крайне заинтриговало, и он сделал мысленную пометку о том, чтобы посмотреть на тренировки этих aruetiise {чужаков}, если они задержатся в Кельдабе.

Но вопрос с бронёй был сложным. Никто не оспорил бы beskar'gam, выигранный в бою — но броня сама по себе не делала из aruetii {чужака} mando'ad {мандалорца}. Мерил знал, что некоторые Gorane считали, что с выигранной бронёй aruetiise {чужаки} получали право пользоваться их услугами. Другие считали, что все секреты настоящего beskar'gam доступны только тем, у кого есть mandokar {мужество и сила духа}; тем, кто жил по заветам Resol'nare {принципы жизни мандалорца, “Шесть Поступков”}, даже если они ещё не принесли клятву Мандалору. Пока что эти aruetiise {чужаки} произвели хорошее впечатление — для наёмников, — но прежде чем что-либо обещать, Джастеру нужно было узнать больше.

— Вы спасли немало ade {детей} — сказал он, глядя Кеноби прямо в глаза, — и вы доставили их в Кельдабе.

— Дети — это будущее, — ответил Оби-Ван, словно это всё объясняло. И для мандалорца это действительно объясняло всё — но не для aruetii {чужака}. — Таков путь.

— Таков путь, — эхом повторил Джастер. Он не отводил от Кеноби взгляда, отчаянно пытаясь понять, делает ли он правильное решение. — Ты хорошо знаком с традициями mando'ade {мандалорцев}, в отличии от твоих спутников.

Это был не вопрос — но Кеноби улыбнулся и ответил:

— В юности я год прожил в Сандари.

По акценту Джастер уже предположил, что Кеноби учил язык (по крайней мере, частично) у мандалорцев родом из Сандари, но тот факт, что он когда-то не просто был, но и жил на Manda'yaim {планета Мандалор}, его заинтересовал. Мерил хотел задать миллион вопросов: он очень хотел спросить, не встречались ли они раньше, хоть и знал, что никогда бы не пропустил такой огонь в Ka'ra, которым наверняка искрил Оби-Ван Кеноби; где ещё Кеноби учил мандалорский, кроме Сандари — мелькало в его акценте что-то очень знакомое, но ускользающее от внимания Джастера; почему покинул Manda'yaim {планету Мандалор} тогда — и покинет ли его сейчас. Но он лишь спросил недоверчиво:

— И никто не сказал тебе gai bal manda {“имя и душа”, церемония усыновления}?

Оби-Ван растерял всю свою серьёзность и добродушно рассмеялся, запрокинув голову.

— О, многие пытались, — ответил он. В голосе Оби-Вана сквозила смесь веселья и застарелой грусти. — Но тогда я не мог остаться.

Джастер не сдержал улыбки, хоть она была едва заметной — лишь слегка дёрнулся уголок губ. Хоть ответы Кеноби вызывали ещё больше вопросов, доверие Джастера возросло. Не настолько, чтобы отпустить загадочных наёмников разгуливать по Кельдабе, но достаточно, чтобы понять: у них есть mandokar {мужество и сила духа}. И Мерил пообещал:

— Вы сможете обратиться с этим к Goran be Keldabe {Горану Кельдабе}. Нет такого боевого стиля, под который он не мог бы подстроиться, — с абсолютной уверенностью сказал Джастер. — Ему понравится подобный вызов.

Оби-Ван уважительно кивнул.

— У меня лишь одна просьба, — продолжил Кеноби. У него меж бровей залегла морщинка, отчего он стал казаться старше. — Броня, оставшаяся после этого, отойдёт Gorane {Горанам}. Но… я бы хотел, чтобы она пошла в пользу ade {детей}, которым мы спасли. Боюсь, у многих из них больше не осталось aliit {семьи}, к которой они вернутся, и хотя я не сомневаюсь, что они услышат gai bal manda {“имя и душа”, церемония усыновления} ещё до конца месяца, не все его примут, — Кеноби посмотрел на Джастера, почти не мигая. — Им нужна будет эта броня.

Мерил и так был готов ответить согласием на эту просьбу. Сейчас, в разгар войны, когда многие дети оставались сиротами, но не решались влиться в новую семью, немало мандалорцев спонсировало ade {детей}, что готовились сменить тренировочную броню на свой первый настоящий комплект бескаргама, но не имели на это средств. Однако в голосе Кеноби сквозил особенный, потусторонний тон, от которого у Джастера пробежали мурашки по коже. Он не стал спрашивать, дарована ли Кеноби способность предвидения — лишь уверил его, что его просьба будет выполнена. Лицо Оби-Вана сразу разгладилось.

Пока Скирата отдавал команды по внутренней связи, показательно поднеся руку к шлему, Джастер не отводил взгляда от Кеноби. Его ментальные щиты не пропускали ничего — искру было не разглядеть, как Джастер не пытался. Но, прислушавшись к течению Ka'ra вокруг, он в мыслях коснулся этих щитов. Это ментальное прикосновение напоминало то, как мандалорцы добродушно толкали друг друга, позволяя броне наплечников отозваться лёгким звоном. Оно не было лёгким или осторожным — но безусловно не выражало агрессии.

Кеноби на секунду удивлённо приподнял брови, явно непривычный к приветствиям мандалорских Kara’tigaanur’e {адепты Силы, “отмеченные звёздами”}, но его растерянность продлилась надолго: Джастер ощутил ментальный толчок в ответ, хоть он был гораздо осторожнее, чем он ожидал. С этим прикосновением он почувствовал и искру Кеноби, которая промелькнула на периферии, из-под приподнятых ментальных щитов. Он горел как праздничный костер на съезде кланов: ярко, ровно, согревая своим теплом всех вокруг. Мерил почувствовал эту искру всего на секунду, но его душа, утомлённая сегодняшними переживаниями, благодарно окунулась в это тепло, и он широко улыбнулся.

— Как ты оказался в компании наёмников? — он не удержался от одного из терзающего его вопросов. Кеноби растерянно заморгал, и Джастер пояснил: — У тебя есть манеры.

По лицу Кеноби было видно, как у него в голове со щелчком сложился паззл. Он крепко зажмурился, ущипнул себя за переносицу и выдохнул со всем застарелым раздражением buir {родителя}, который готовился что-то втолковывать своему непослушному ad'ika {ребенку}. Опять.

— Он даже не представился, да? — страдальчески спросил Оби-Ван в ответ.

Джастер лишь добродушно хмыкнул, не скрывая своего веселья.

— А я-то надеялся, что моё воспитание наконец отложилось у него в голове, — Кеноби покачал головой. — Его зовут Энакин Скайуокер.

— Твой ad {ребенок}? — поинтересовался Джастер, снова вглядываясь в лицо Кеноби. Скайуокеру на вид было лет двадцать, и Кеноби не выглядел на тот возраст, который Джастер ожидал от buir {родителя} с таким взрослым чадом. С другой стороны, Кеноби мог быть представителем близкого к людям вида с продолжительностью жизни дольше среднего.

— Эни мне как брат, — ответил Кеноби, — но я растил его с тех пор, как ему было девять.

Джастер задумчиво хмыкнул, не пытаясь узнать подробности. Кеноби и Скайуокер были aliit {семьёй}, и пока этой информации было достаточно. Вместо этого он спросил про другого члена экипажа:

— А Вос?

— О, — Кеноби широко улыбнулся, — с Квином мы давние товарищи.

Это был самый многозначительный и одновременно неинформативный ответ из всего, что Кеноби сказал сегодня.