Chapter Text
Ну рано или поздно это должно было произойти. Два гения, стоящие по разные стороны закона. Классические антагонист и протагонист, Добро и Зло и «этот мир слишком тесен для нас двоих». Такие противостояния не заканчиваются братанием и обещанием позвонить на неделе. И — обязательно, по законам жанра — необходима финальная схватка, последний бой. Апофеоз, он же кульминация плюс развязка. А дальше возможны варианты.
Обо всём этот легко — хотя какое к чёрту легко?! — рассуждается спустя три года. Но тогда Джон Уотсон был слишком занят. Ему было не до типичных сюжетов мировой литературы и прочих искусств и тем более не до логических параллелей.
Он смотрел на грохочущую воду, бесконечным потоком стекавшую в бездну, и не мог собрать мысли воедино. Они метались по черепной коробке, возникая и исчезая, смешиваясь, не успевая оформиться. Джон отчётливо ощущал недоумение. Это со мной происходит? Это не во сне? Их... нет? ОБОИХ? Реальность била брызгами по лицу, придавливая своим немалым весом. Джон упал на колени, склонился над пропастью и начал кричать. Он кричал одно имя в шумевшую почти человеческими голосами пустоту, а когда сорвал голос, стал шептать другое, которое и раньше-то не смел произносить вслух лишний раз.
На плоском камне неподалёку лежал чёрный блекберри, рядом с ним — наручные часы. На экране телефона, когда Джон взял его в руки, высветилась прощальное неотправленное СМС. Прочитать его удалось только с третьего раза: буквы никак не желали складываться в слова и обретать смысл. Часы Джон с непонятным чувством поднял за металлический ремешок и долго-долго смотрел на циферблат с римскими I, V и X, словно тот мог дать ответ, рассказать, что же произошло. Ни следы, ни примятая трава не могли предоставить Джону, воображение которого наотрез отказывалось работать, если дело касалось места преступления, достаточно данных, чтобы сделать какой-либо однозначный вывод. Ну не толкались же они здесь, в самом деле? Часы мерно тикали у уха, Джон смотрел на воду. Вода, опять вода. Их познакомила та, голубая и пахнущая хлором, их разлучила эта — громкая, в вечном движении.
Вернувшись в Англию, Джон собрал свои вещи и в тот же день съехал с Бейкер-стрит 221б. Гарри, увидев брата на пороге, ахнула что-то вроде «Бог мой, ты постарел, Джон». Он, смеха ради, глянул в зеркало: оттуда на него мрачно посмотрел не то смертельно больной, не то без пяти минут самоубийца с посеревшим лицом и выцветшими, пропитанными безнадёжностью глазами. «Ты потерявшаяся собака, Джон Уотсон», — сказал Джон сам себе и похромал в кухню, откуда доносился звон бутылок — Гарриет спешно выкидывала все свои заначки.
На следующий день приехал Майкрофт, чтобы позвать на похороны. «Я не буду прощаться с пустой коробкой», — сказал Джон и закрыл дверь. Тем же вечером он обнаружил в кармане куртки забытые блекберри и часы. Позже в его блоге появилась длинная, закрытая для комментариев запись, главную мысль которой выразила последняя строка — «Прощай, Шерлок».
Отсидев неделю дома, Джон вернулся на работу в больницу. Вопреки ожиданиям, там у него получилось от всего абстрагироваться, хотя изредка он поглядывал на дисплей своей нокии, ожидая, что вот-вот чирикнет входящее СМС. У него так и не поднялась рука удалить контакт «Шерлок».
По ночам Джон лежал на расправленном диване и, положив ладонь на грудь, слушал, как бьётся абсолютно живое, но обезвоженное, скукожившееся по ощущениям сердце. И если тоску по Шерлоку можно и не нужно было объяснять, то тоска по Джиму сыпала на открывшуюся рану какую-то совершенно невероятно острую смесь, где соль была самым безобидным ингредиентом. Джон ругал себя последними словами, пытался разобраться, пытался оправдаться перед самим собой. Тщетно. За те годы, что он прожил с Шерлоком под одной крышей, отношения с Джимом из нечаянной, нежеланной связи превратились в наваждение, а из него в нечто, названия, судя по всему, не имевшее и анализу не поддающееся.
С Шерлоком они делили квартиру, быт и расследования. С Джимом они делили постель и... все? Но ведь всё было не так. Не так просто, не так глупо.
Называть готовность умереть друг за друга неброским «дружба» и вот это почти неслышно обронённое «Ломать тебя, не переломать» банальным «секс»? Джон хватался за голову, ища нужные, правильные слова, и не находил. Возможно, мешало чувство вины. За что, перед кем? Перед Шерлоком за связь с его главным противником. Кто кого и у кого увёл? Джим — друга — у Шерлока? Джон — врага — у Шерлока? Их нездоровые, полные нервного ожидания отношения не вписывались ни в одну из существующих схем, не подходили ни под один шаблон. «Джим и шаблоны», смешно. Так же, как и «Шерлок и шаблоны».
На двух гениев нарвался, на обоих подорвался — у Джона полдня дёргался уголок глаза, когда в голове возникли сами собой эти строчки. Ситуацию они описывали едва ли не в полной её безысходности.