Actions

Work Header

Сердце моё — бескар

Summary:

Оби-Ван давно не боялся смерти. Он слился с Силой и позволил её волнам поглотить себя окончательно.

Вот только у Силы всегда было дурацкое чувство юмора.

Notes:

Спасибо b_anger за вычитку 💛

Chapter Text

Оби-Ван не мог точно назвать момент, когда вернулся из состояния небытия обратно в мир живых. Не так, как он являл себя в виде призрака, едва касаясь своим сознанием достаточно восприимчивых одарённых. В эти моменты он не покидал необъятных волн Силы, лишь немного отделяясь от её безбрежного океана. Оби-Ван помнил, что потом и это ушло; он отпустил всё, что держало его сознание, напоминало о том, что он — Оби-Ван Кеноби, Верховный Генерал, Переговорщик, Бен Наасаде, Отшельник Юндленской пустоши — действительно существовал когда-то, как отдельное сознание. Это стало неважным в тот момент, когда Оби-Ван слился с Силой, позволил её волнам поглотить себя окончательно. Смерти он давно не боялся; джедаи бы сказали, что смерти нет, есть только Сила — Vod’e {самоназвание клонов, дословно “Братья”} бы сказали, что nu kyr'adyc, shi taab'echaaj'la{“Не ушли, просто маршируют вдаль”}, что, в каком-то смысле, значило одно и то же. Оби-Ван помнил покой, который принесла ему Сила; помнил обрывки сознания других джедаев, касавшихся его там, в посмертии. В Силе Оби-Ван знал всё и не знал ничего. Невозможно было сказать, пробыл он за чертой бесконечно долго или бесконечно мало: время в Силе было относительно, если существовало вовсе. Но в какой-то момент Оби-Ван вернулся к своему физическому существованию. Момент этот был слишком размытым и неясным, чтобы запомниться в деталях; но Оби-Ван чувствовал, как по его телу словно пробегали разряды электричества, а все его чувства то появлялись, то исчезали. В конце концов Оби-Ван сделал резкий, натужный вдох и окончательно вырвался из небытия.

Первое, на что Оби-Ван обратил внимание — нити уз Силы, которые со щелчком встали на место. Двадцать лет назад он ощутил, как одна за одной эти узы обрываются, и гаснет Свет на другом конце. Двадцать лет он ограждал свой разум от уцелевших уз, опасаясь, что очередной разрыв сведёт его с ума, когда склизкая Тьма сделает ещё один шаг навстречу зияющей дыре в его сердце. Узы, что связывали Оби-Вана с другими джедаями, приносили ему Свет; он уже не помнил, когда в последний раз ощущал яркое, незамутнённое и Светлое присутствие кого-то рядом. Пусть он почти двадцать лет и жил неподалёку от Люка, но Сила на Татуине была покорёженной, приглушённой, словно всепоглощающие барханы искажали сами волны Силы, погребая под собой огоньки живущих на ней одарённых. Оби-Ван не чувствовал свет Люка так, как чувствовал свет других юнлингов в яслях Храма, как чувствовал других падаванов на занятиях, как чувствовал других рыцарей и других мастеров-джедаев. Сила на Татуине прятала Люка в своих волнах, Сила прятала Оби-Вана — Бена — и, вместе с ментальными щитами, которые он поднял в момент нападения на джедаев, это мешало его восприятию. Он знал, что где-то там, в отдалении, горит этот Свет, но к нему невозможно было прикоснуться: он утекал из-под пальцев, как сухой песок. И даже покинув Татуин, Люк словно прятался в волнах Силы: не присмотришься — не увидишь проблеск драгоценного металла среди руды, и Оби-Ван не решался смыть водой всё наносное и разглядеть этот Свет, опасаясь привязаться к кому-то снова.

Двадцать лет его окружала темнота и тишина и обрывки разорванных уз, что оставили шрамы на его душе. Но две связи встали на место, будто никогда и не разрывались. Они ощущались абсолютно правильно, и их переполнял такой Свет, что у Оби-Вана невольно проступили слёзы. К двум огням Света, которые он чувствовал сейчас рядом с собой, прикоснуться было можно, и Оби-Ван, жадно хватая ртом воздух, потянулся к ним, как к единственному глотку воды в пустыне.

Энакин Скайуокер.

Квинлан Вос.

Знакомые присутствия в Силе — которые буквально звенели от наполнившего их света — машинально коснулись его сознания в ответ. Оби-Ван помнил, какими они ощущались на другой стороне, какими всепоглощающе Тёмными они могли быть, какими Тёмными они были, какими Светлыми они стали вновь, перед тем, как погрузиться в волны Силы, бесконечные, как сама Вселенная.

Но сейчас они были совсем рядом, и не только в Силе — в физическом мире тоже. Они ощущались где-то поблизости, пока Оби-Ван натужно пытался прокашляться. Лёгкие горели, будто он только что выбрался из пожара, и он мрачно посетовал, что даже в посмертии Сила не даровала ему покоя.

В ответ на эту мысль Сила послала короткое нетжизньвперёд, как ментальный щипок, и Оби-Ван поморщился, но ничего не успел спросить. Кто-то крепко, чуть ли не до хруста, обнял его, и Оби-Ван закашлялся снова, машинально отвечая на объятия, гладя кого-то по голове, по мягким волосам, пока знакомое присутствие в Силе пело рядом с ним — полное растерянности и робкой надежды, как и сам Оби-Ван.

Энакин — его Эни, такой обжигающе-светлый, как сверхновая — отстранился, смахивая слёзы, и другой человек притянул Оби-Вана в свои объятия. Его присутствие было не менее светлым, хоть и более прохладным, резким, как разряд молнии, от которого воздух потрескивал и пах озоном. Оби-Ван осторожно коснулся дред Квинлана, пробежавшись пальцами по украшениям, вплетённым в чёрные космы.

Вопрос уже вертелся у него на языке, когда Оби-Ван ощутил очередной толчок — и, судя по лицам его друзей, они тоже почувствовали, что хотела сказать им Сила.

вперёд

вперёдвперёдвперёд

И они пошли.

Сила перестала упорно тащить их дальше и дальше, как только они спешно пересекли поле и слегка углубились в близлежащий лес. Оби-Ван, всё ещё дезориентированный, машинально пытался понять, на какой планете они находились, скользя взглядом по зелёной растительности. К сожалению, флора пока не выдавала ничего достаточно примечательного: это была обычная аграрная луна или планета. Он даже не мог с уверенностью сказать, был это естественный ландшафт или терраформированный. Дым затягивал небо, пряча первые звёзды, пока ещё блёклые в закатных лучах.

Лишь скрывшись под кронами деревьев и выдохнув от отпустившего дребезжания вперёдвперёдвперёд, которое Сила нашептывала в уши, они позволили себе обернуться. Позади них дымились обломки небольшого корабля — компактного, непримечательного. Из развороченного трюма вырывались огни пламени. Оби-Ван поёжился.

— Его подбили на входе в атмосферу, — констатировал Энакин, цепким взглядом пробежавшись по повреждениям. — Наземной установкой, не с орбиты. Но кто…

Он шагнул было обратно, но Сила зазвенела в безмолвном предупреждении прежде, чем до них донеслись звуки реактивных ранцев. Оби-Ван пригнулся, пытаясь скрыться в негустом подлеске, и почувствовал в Силе мягкое прикосновение Квинлана, привычное ещё с тех времён, когда они были падаванами и тайком сбегали на нижние уровни Корусанта. Квинлан Вос всегда без стеснения пользовался джедайскими техниками, которым обучали Теней, и неважно было, для проказ или для защиты. Сейчас его сокрытие было отточено до совершенства; даже растерянный и дезориентированный, он мгновенно укрыл не только себя, но и Оби-Вана с Энакином. Последний, незнакомый с этим приёмом, удивлённо приподнял брови, прислушиваясь к ощущениям в Силе, а затем благодарно кивнул Квинлану, резко и коротко. Их внимание снова переключилось на место крушения.

Оби-Вану хватило одного взгляда на высадившийся отряд, чтобы опознать их броню. Он цветисто выругался. Квинлан в ответ на это дёрнул уголком рта, но быстро понял, что именно зацепило внимание Оби-Вана, и прикрыл глаза, концентрируясь.

Это были мандалорцы, что уже заставило Оби-Вана напрячься — как бы он ни любил их культуру после года, проведённого на Manda'yaim{планета Мандалор}, вооружённый до зубов отряд мандалорцев не сулил ничего хорошего трём дезориентированным джедаям. Но внимание Оби-Вана привлекли их шлемы: вместо обтекаемых, округлых форм, что носили большинство мандалорцев, линии шлемов были резкими, с выдающимися деталями, что делало их больше похожими на голову какой-нибудь хищной птицы. Даже издалека в глаза бросалась красная эмблема, изображённая на наплечнике — очень яркая на фоне чёрно-синей брони. Где бы — когда бы — они сейчас не находились, перед ними высадился отряд Дозора Смерти, и форма их шлемов намекала на то, что Оби-Ван открыл глаза далеко не в том времени, когда его сознание погрузилось в волны Силы. Kyr'tsad{Дозор Смерти} сеяли хаос по галактике ещё многие годы спустя войн клонов, но, когда Галактическая Империя получила полный контроль над бескаровыми шахтами, и многие мандалорские кузни впервые за долгие столетия были вынуждены погасить свои огни, Дозор Смерти уже не имел возможности легко переплавить добытый в бою бескар. Редко можно было увидеть традиционный шлем Kyr'tsad — обычно они ограничивались только росчерком jai'galaar на шлеме, той самой красной эмблемой, гербом клана Визсла, стилизованным до пары резких линий.

Увидеть же целый отряд Дозора Смерти в их традиционной броне? Даже в юности Оби-Вана, во время конфликта с Новыми Мандалорцами, он не видел целый отряд, облачённый в эти шлемы: подобной бронёй всегда щеголял alor{лидер} или главы отрядов, но их подчинённые, молодые новобранцы, редко удостаивались такой чести. Их зачастую похищали из кланов, подконтрольных Haat'ade, Истинным Мандалорцам, совсем юными, порой едва прошедшими verd'goten{обряд взросления, дословно “рождение воина”}, и после основательной промывки мозгов — Оби-Ван не исключал, что и пыток — отправляли умирать за идеалы Дозора Смерти.

Если же им удавалось выжить, они получали новую броню. Гораны перековывали их сердца, и воины возвращались в отряды Kyr'tsad в броне, выполненной в другом стиле и других цветах.

Этот же отряд будто вышел из исторических хроник о начале Мандалорской гражданской войны, когда Дозор Смерти только откололся в отдельную фракцию, и значительная его часть состояла из членов клана Визслы и мелких кланов, присягнувших ему. Тогда бросающееся в глаза единообразие брони было ожидаемо: не исключено, что она вышла из-под руки одного и того же Горана. Что было абсолютно невозможно, ведь…

возможноисправитьвозможно

Краем глаза Оби-Ван заметил, как Энакин дёрнул головой, без сомнений, тоже услышав бескомпромиссное заявление Силы. И Оби-Ван отложил мысли о невозможности встречи с отрядом Дозора Смерти в подобном облачении. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с Силой, которая впервые за всю его жизнь вмешивалась в его решения так внятно и так часто?

любимыйребенокведутебя

Оби-Ван грустно усмехнулся. Он натыкался в исторических трактатах на теории о том, что некоторые разумные были отмечены Силой по-особому, и к уровню мидихлориан или владению джедайскими техниками это не имело никакого отношения; но было ясно, что Сила ведет их своим, ей одной ведомым путём. Кто-то говорил, что любимые дети Силы невероятно удачливы — другие считали, что они обречены быть глубоко несчастными. Но все сходились в одном: Сила вела своих детей, жонглируя самыми немыслимыми ситуациями, подстраивая невероятные совпадения, говорила их устами, мягко направляла их руки и за шкирку выдёргивала из лап неминуемой смерти, если время их кончины ещё не наступило.

Жизнь Оби-Вана много лет была наполнена вечной грустью и одиночеством; если он и правда был любимым ребенком Силы, то он бы назвал это не даром, а проклятием.

Сила коснулась его мягко, и в этом чувствовалось искреннее сожаление, но Оби-Ван недолго купался в этих ощущениях, которые напоминали ему о детстве, когда Мастер, что воспитывал их клан юнлингов в яслях Храма, гладил Оби-Вана по голове после очередного не то видения, не то кошмара. Сила подтолкнула его к настоящему, побуждая анализировать происходящее на месте крушения, и замолкла.

Отряд мандалорцев явно выискивал на месте крушения выживших — или, скорее, проверял, что никто не вышел живым из горящего пекла разрушенного корабля. Солдаты разделились, начав прочёсывать окрестности. Они расходились в стороны, идя в десятке метров друг от друга, и оглядывались. Квинлан явно занервничал, и его тревога просочилась даже через отработанные, непробиваемые ментальные щиты. Оби-Ван знал, что его собственные навыки сокрытия ни за что не спрятали бы их от тепловизоров — а в его время почти все шлемы мандалорцев были ими оснащены. Но Квинлан, будучи частью Ордена, много лет проработал тенью, проводя разведывательные миссии в самых отдалённых уголках Галактики — а после войны, шагнув в Тьму и вернувшись обратно, занимался путями эвакуации как освобождённых рабов, так и одарённых.

Если кто-то из них и мог их спрятать от тепловизора, то это был Квинлан.

Они почти не дышали, когда один из мандалорцев приблизился к ним. Он был слишком расслаблен; дуло бластера было опущено, хватка выдавала небрежность и самоуверенность. Броня не полностью скрывала его присутствие в Силе — вероятно, процент бескара в ней был не так уж высок — и от мандалорца веяло ленью и лёгким раздражением. По связывающих их узам Оби-Ван чувствовал, как в Энакине копилась холодная сосредоточенность, опасная, как лезвие ножа. Они не могли рассчитывать на равный бой в такой ситуации — но Скайуокер был готов свернуть ближайшему мандалорцу шею. Сила, однако, вновь звенела, держа их в напряжённом ждитеждитеждите, и они ожидали. Три пары встревоженных глаз неотрывно следили за фигурой в чёрной броне, которая подходила всё ближе.

Оби-Ван цепко следил за воином, мысленно прикидывая, как можно было бы выхватить бластер и повалить его, не привлекая внимания остального отряда как можно дольше. Ветки хрустели под тяжелыми подошвами мандалорца, когда он, замешкавшись, вошёл под тень деревьев. Оби-Ван приготовился к прыжку; краем глаза он видел, как Квинлан вытащил откуда-то нож, как сжимались ладони Энакина, как...

— Ke'sush!{внимание} — окликнул мандалорец, что оставался в эпицентре крушения. По вычурной броне и более детализированной эмблеме, что располагалась на правой стороне груди, а не на наплечнике, Оби-Ван предполагал, что именно он руководил отрядом. — Ke'ba'slana!{уходим}

Прислушиваясь к удаляющимся звукам реактивных ранцев, Оби-Ван мрачно предположил, что с этими мандалорцами они ещё столкнутся.

~~~

В юности, будучи падаваном Квай-Гона, Оби-Ван всегда скептически относился к высказываниям учителя о том, что Сила дарует им всё необходимое. В те годы “дарованное” часто принимало форму галактических кредитов, выигранных исключительно благодаря тому, что мастер Джин бессовестно мухлевал в сабакк.

В старости, ища утешение на дне стакана, Оби-Ван сомневался, что Сила услышит его мольбы.

Но в этот раз Сила была милостива к ним — если их появление около подбитого корабля можно было назвать милостью. Лёгкие Оби-Вана явно были не в порядке; на лбу Энакина красовалась кровоточащая рана, которую они в суматохе сперва не заметили, а руки Квинлана были покрыты синяками и ссадинами. Они и правда могли сойти за людей, чудом переживших аварийную посадку. Но их физические тела были довольно молодыми — такими, какими они себя помнили в годы войны, — и Сила звенела в каждой их клетке. Световые мечи были при них, и кайбер-кристаллы внутри пели знакомые мелодии. Квинлан даже обнаружил при себе удостоверение члена гильдии охотников за головами, которое использовал ещё до войны в качестве прикрытия, когда миссии заводили его в самые опасные планеты Дальнего Рубежа. И, по словам Квинлана, оно могло им пригодиться, несмотря на то, что их забросило на десятилетия в прошлое.

— Гильдия давно пришла к решению, что хранить единый архив документов нет смысла, — пояснил он в ответ на скептический взгляд Энакина. — Проблемы со связью на подобных расстояниях, постоянная борьба за власть на Дальних Рубежах, десятки молодых авантюристов, которые хватали заказы, что были им мне по зубам, — Квинлан криво усмехнулся. — Это, — он покрутил в руках плоский жетон со встроенным чипом, — само по себе подтверждает моё членство в гильдии, а они жестоко карают тех, кто пытается подделать подобные документы.

У Оби-Вана ещё оставались сомнения на этот счёт, но он лишь задумчиво хмыкнул.

— Впрочем, не знаю, понадобится ли нам это в ближайшее время, — продолжил Квинлан. Голос его сочился сарказмом: — Не вижу в округе ни одной кантины, да и транспортом нас судьба обделила.

Невысказанная неопределённость будущего повисла между ними.

— Мы, — Энакин осёкся, — я не вернусь на Корусант, — он помотал головой. — Я не вижу ни единого способа склонить Совет на свою сторону, заставить их действовать, да и, — парень горько усмехнулся, — они в каком-то смысле были правы тогда. Моя злость, мои привязанности…

— Дали тебе второй шанс, — перебил его Квинлан. Оби-Ван видел по его глазам, что друг говорил скорее о себе, чем об Энакине, но его предположение попало в точку. Квинлан встретился взглядом с Оби-Ваном, и в его тёмных глазах плескалась решимость поставить всю галактику на уши: — Дали нам второй шанс.

Оби-Ван устало прислонился спиной к стволу дерева и прикрыл глаза, пытаясь успокоить мысли, растворить эмоции в Силе.

— Совет не поверил в возвращение ситхов даже тогда, когда неоспоримые доказательства были у них под носом, — протянул он. — Боюсь, нынешний совет окажется ещё более… Замшелым.

Квинлан фыркнул, пытаясь скрыть смешок. Энакин покивал, едва сдерживая смех:

— О да, Мастер Йода давно достиг единения с природой.

Губы Оби-Вана дёрнулись в улыбке, и он слегка приоткрыл глаза, глядя на своего бывшего падавана. Однако он быстро посерьёзнел.

— По моему предположению — я не могу сказать точно, пока мы не узнаем текущий год, — некоторые существенные изменения в Ордене ещё не произошли. Например, уход мастера Дуку.

— Это всё хорошо, но мы возвращаемся к нашей проблеме: нет денег, нет связи, нет корабля, — Квинлан опустился на землю, привалившись к боку Оби-Вана. — И не к кому обратиться за помощью.

Энакин отвернулся от них, опустив взгляд и бесцельно перебирая какие-то упавшие веточки среди мха и невысокой растительности. Горечь расходилась от него волнами; Здесь — сейчас — не существовало ни Люка и Леи, ни Падме. Сам Энакин ещё не родился, а юная Шми Скайуокер была в рабстве у Хаттов, предположительно где-то на Татуине. На короткое мгновение Оби-Ван тоже позволил себе отдаться печалям; его друзья в Ордене ещё не были его друзьями, за его пределами — тем более. Он не мог набрать комм Декстеру и попросить об услуге в обмен на информацию, ведь здесь и сейчас Декстер его не знал. Но больнее всего отдавались в сердце воспоминания о клонах, об его отряде. Даже несмотря на необъяснимое предательство, Оби-Ван с теплотой вспоминал твёрдый взгляд Коди — однако, получив шанс изменить будущее, быстро пришёл к мысли, что не может допустить создания этой армии. Не может допустить того, что миллионы бесправных разумных существ, что носили лицо Убийцы Джедаев, знаменитого охотника за головами Джанго Фетта, будут умирать за Республику.

Во имя Республики не должен был умирать никто. Эти смерти всегда были лишь невзрачным росчерком, вышедшим из-под пера очередного клерка в бюрократической машине, безликой статистикой в межпланетном демографическом учёте.

Но это были дела далекого будущего; сейчас Сила приглушённо звенела вокруг них, не давая ясного ответа, отдаваясь лишь зудом под кожей, который подбивал их двигаться вперёд, в ту сторону, куда направился отряд мандалорцев.

И, если у Силы всегда было такое дурацкое чувство юмора, Оби-Ван мог с уверенностью сказать, где им предстоит добыть новый транспорт.