Work Text:
— Как здорово, что ты заглянул на огонёк, Шерлок. — Прежде чем мысленно отметить следы усталости на лице, дорогущие сигареты, одна из которых закуривается сразу после приветствия, и кучу других, возможно, показных мелочей, Шерлок не в первый раз думает, что его собственное имя, произносимое этим голосом с этим акцентом всё больше напоминает мурлыканье. — Надеюсь, это что-то чрезвычайно важное, потому что, увы-увы, я катастрофически занят.
Шерлок сдерживает рвущееся «Неверно». Джим пускает дымные колечки, не торопясь начинать разговор.
— Чарльз Монтгомери, два года назад, — говорит Шерлок. Джим смотрит на него почти удивлённо. Шерлок невозмутимо продолжает: — Виолетта Бриггс, полтора года назад. Майкл Томпсон и Кевин Вудс, полгода назад. И Кристин О’Брайен, позавчера.
Он выдерживает паузу. Джим курит так сосредоточенно, словно в затяжках смысл его жизни.
— Ты, — тон Шерлока звучит не просто обвиняюще, но и приговорительно.
Вокруг них нет фонарей, но освещения улицы и соседних зданий вполне достаточно, чтобы видеть смену выражений на лице Джима. Сейчас он не тот издёрганный клоун из бассейна, где погиб малыш Карл, а деловой человек, будто даже ценящий своё время.
— И? — спрашивает непривычно серьёзный Джим, поднося сигарету к губам. Боже, да оставь ты её уже в покое.
Шерлок чуть хмурится. Немного неожиданная реакция на разоблачение. Впрочем, не невозможная.
— Они были плохими информаторами? — осведомляется он.
Джим поднимает глаза к ночному небу, во взгляде мелькает что-то, напоминающее мечтательность.
— Просто ужасными, — соглашается Джим. — Новые — куда более трудоспособные и куда менее заметные.
— Отлично. Их я тоже найду.
— Конечно, найдёшь, — Джим расплывается в улыбке, как добрый дядюшка, снисходительно соглашающийся с мальчишкой, гордо заявляющим из песочницы, что станет «супелменом» и побьёт всех «плеступников».
С неба, затянутого тучами со вчерашнего дня, начинает капать. Сигарета потухает, и Джим с раздражением отбрасывает её. Шерлок провожает взглядом падение сигареты в лужу, а когда поворачивает голову, Джим стоит в непосредственной близости от него с зонтиком, закрывающим их обоих. Шерлок понимает, что он хотел сказать ещё что-то, ещё много устрашающих вещей, но забыл, каких. Поэтому он просто смотрит на ручку зонта с кнопкой «вверх-вниз», на пальцы, обхватившие ручку, на рукав пальто, из-под которого виднеется манжета белой рубашки, на поднятый воротник пальто, на подбородок, частично скрытый за воротником, на губы, на нос, в глаза... Зря. Шерлок в который раз задаётся вопросом, бывают ли минуты, когда в этих почти чёрных сейчас глазах не искрит сумасшедшинка, которая определённо не является плодом его воображения.
— Я тебя всё равно посажу. — В который раз с голосом творится чёрте что.
— Я весь трепещу, ты же знаешь, — отвечает Джим и отступает на шаг, продолжая улыбаться. — Как обычно, с тобой приятно было поболтать. Chao.
Шерлок смотрит, как он, дойдя до перекрёстка, уезжает на такси. Он пытается вычислить, не замечая холодных капель, норовящих по шее заползти под одежду, в чём подвох на этот раз.
«Куда менее заметные».
Всю неделю Шерлок будет безуспешно искать по всей квартире 221б камеры Джима, который в это время, слушая его негромкие ругательства, будет тихо посмеиваться.