Work Text:
Джим улыбается. Он закончил колледж, он свободен теперь, впереди наконец-то настоящая жизнь с её многочисленными перспективами. Можно задаться целью, можно делать то, что хочется, а не то, что ждут, можно быть собой, а не кем-то ещё, робким, услужливым, забавным. Внутри приятно ноет от предвкушения. Масса его скрытых до сей поры талантов ждёт, не дождётся возможности реализоваться, развиться, усовершенствоваться. Джим едет в поезде и улыбается всю дорогу. И на пароме тоже.
*
Джим улыбается. Эти люди напуганы достаточно, чтобы слушаться, но недостаточно, чтобы впасть в истерику (а такое уже бывало, увы). Как просто внушить человеку чувство постоянной незащищённости, что ему не спрятаться, что за ним следят и контролируют. Пусть боятся, лишь бы приносили пользу. В организации, которую своими руками создаёт Джим, всё основано на взаимовыгодном сотрудничестве. Любой труд должен оплачиваться, несомненно. Кто-то получает деньги, кто-то — сохранённую жизнь, кто-то — совет.
Нет в жизни большего счастья, чем заниматься делом, к которому лежит душа. Джим улыбается и смотрит, как Себастьян Моран (то ещё сокровище) деловито заряжает любимую винтовку, умудряясь при этом курить.
*
Джим улыбается, глядя на экран телефона, где только что высветилось уведомление, что сообщение доставлено. Он ясно представляет себе реакцию адресата, настолько ясно, что невольно улыбается шире, как если бы тот стоял сейчас перед ним. Потом осознаёт и хмурит брови, сгоняя ненужную эмоцию с губ. Это всё Джон.
Джон. Исключительно про себя. Вслух «Джонни» и «доктор Уотсон», никак по-другому. Такой неправильно правильный, такой до раздражения спокойный, такой рассудительный. Такой его.
Джим снова улыбается, произнося это про себя.
А каков моралист! Побывавший почти что у чёрта за пазухой грозится убить его, только повод ему дайте. И иногда Джим думает, что ему-то как раз он мог бы это позволить. Джон такое очаровательное исключение из правил, его хочется спрятать и изучать, сломать, выбросить, чтобы вернуть. Хочется смотреть. И Джим смотрит. И говорит. Говорит и смотрит. И того, и другого помногу.
— ...а если не придёшь, то...
— Это ультиматум?
— Это свидание.
Он задаёт вопросы, он огрызается, он возражает. Он своенравен, и он не боится.
Таких, недооценённых, нельзя отпускать куда бы то ни было, ведь им тоже не чуждо понятие свободы.
Джим улыбается: уж что-что, а сети он плести умеет.